Т. И. Вишневская "Plein air - вольный воздух"

Plein air - вольный воздух

Из истории пленэрной живописи



Несмотря на то, что живопись на открытом воздухе пользовалась популярностью еще до XIX века, как термин слово пленэр (фр. plein air - вольный воздух) ввели живописцы барбизонской школы и импрессионисты. Такие художники, как Жан-Батист Камиль Коро, Жан-Франсуа Милле, Камиль Писсарро, Пьер-Огюст Ренуар, Клод Моне внесли свой вклад в становление пленэрной живописи. Пожалуй, совершенно незаслуженно в этом списке, который обычно упоминают в работах о пленэре, забыт Эжен Буден. Буден был одним из первых верных сторонников работы на пленэре. Даже Коро практически все свои работы, начатые на пленэре, дописывал в студии. Буден же предпочитал работать исключительно на открытом воздухе. «Все, что написано непосредственно на месте, - заявлял он, - всегда отличается силой, выразительностью, живостью мазка, которых потом не добьешься в мастерской». Он считал также нужным «проявлять крайнее упорство в сохранении первого впечатления, так как оно - самое правильное» и в то же время настаивал, что «в картине должна поражать не одна какая-либо часть, а все в целом». Не правда ли, эти утверждения - не что иное, как декларация основных принципов импрессионизма?

Буден стал учителем Моне. До встречи с Буденом Моне считал себя художником-карикатуристом. Буден говорил: «Это очень хорошо для начала, но скоро вам надоест карикатура. Занимайтесь, учитесь видеть, писать и рисовать, делайте пейзажи. Море и небо, животные, люди и деревья так красивы именно в том виде, в каком их создала природа, со всеми их качествами, в их подлинном бытии, такие, как они есть, окруженные воздухом и светом». Моне рассказывал: «По его настоянию я решил заняться живописью под открытым небом. Я купил себе коробку с красками, и мы отправились в Рюэлль (на северо-востоке от Гавра). Буден установил свой мольберт и принялся за работу. Вдруг словно пелена спала с моих глаз: я понял, почувствовал, что такое живопись; ... я понял свое предназначение. Эжену Будену я обязан тем, что стал художником».

Совет, данный Моне художникам, четко раскрывает его собственный подход к картине: «Старайтесь забыть о том, что вы видите перед собой, — о дереве, доме, о поле, о чем угодно. Просто думайте, что в этом месте — маленький синий квадрат, там — продолговатая розовая фигура, и продолжайте до тех пор, пока у вас не возникнет наивного впечатления от картины, которая находится перед вашими глазами». Таким образом, впечатление представляет собой зрительный импульс, создаваемый увиденным в данный конкретный момент.

В России XIX века в академии художеств пленэр был обязательной дисциплиной, а лучшие ученики получали право работать в Италии за счёт академии, вспомним хотя бы работы Карла Брюллова, итальянские этюды Иванова. Более поздние художники ещё чаще и активнее работали на пленэре. Серов и Коровин, к примеру, писали частенько вместе, и вообще дружили, их друзья называли между собой Серовин и Коров.

Традицию собираться на пленэр вместе помог реализовать Савва Иванович Мамонтов. Начало кружку было положено в 1872 г. в Риме. Мамонтов познакомился с работавшими там русскими художниками и деятелями искусства: В. Д. Поленовым, М. М. Антокольским, А. В. Праховым и др. По возвращении на родину меценат пригласил художников в Москву. С 1874 г. они собираются в московском доме Саввы на Садовой-Спасской улице и в его имении Абрамцево. В начале 1880-х гг. круг гостей Мамонтова расширился: частыми гостями Саввы были Валентин Серов, Константин Коровин, Илья Репин, Виктор Васнецов, Михаил Врубель, Дмитрий Поленов и его жена Елена, Михаил Нестеров и другие; они вместе писали этюды, занимались скульптурой, керамикой, архитектурой. Абрамцево, по выражению И. Е. Репина, стало для художников «самой лучшей на свете дачей». Здесь они жили в летние месяцы вместе со своими семьями. Участники Абрамцевского художественного кружка провозгласили культ красоты, смело обращались к традициям народного искусства в поисках новых стилевых решений. Здесь было создано немало шедевров русского искусства. Знаменитый портрет дочери С. И. Мамонтова Веры «Девочка с персиками» (1887) написан Серовым в столовой абрамцевского дома. Васнецов работал над сказочными полотнами «Алёнушка» (1881) и «Богатыри» (1898), Репин – над картиной «Проводы новобранца» (1879), Нестеров собирал этюды для «Видения отроку Варфоломею» (1890). Пейзажи окрестностей усадьбы запечатлены в полотнах В. Д. Поленова, И. С. Остроухова, И. И. Левитана, М. В. Нестерова. Работы, созданные художниками в Абрамцево, обогатили русскую живопись глубоким проникновением в поэтику русской старины, превосходными образцами национального лирического пейзажа. Деятельность Абрамцевского художественного кружка положила начало неорусскому стилю в архитектуре (флигель-мастерская, архитектор В. А. Гартман, 1873; баня-теремок, архитектор И. П. Ропет, 1877; церковь Спаса Нерукотворного, архитектор В. М. Васнецов, 1881-82, её внутреннее убранство – И. Е. Репин, Н. В. Неврев, М. М. Антокольский и др.). Абрамцевский художественный кружок стал уникальной творческой лабораторией, где вырабатывались новые идеи и художественные формы, сыгравшие важную роль в развитии русского искусства, в частности в формировании национального варианта общеевропейского стиля модерн.

Иван Шишкин советовал: «Каждый ученик летом должен писать этюды и в них со всех сторон изучать то, что он избрал своей специальностью; кроме того, как зимой, так и летом он должен иметь при себе записную книжку и альбом, чтобы приучиться зачерчивать в них все, что остановит на себе его внимание, а не полагаться на свою память и воображение...»

 

Советская школа живописи активно продолжала эти традиции, в программе всех художественных школ, училищ и высших учебных заведений есть часы, отведенные на пленэрные занятия.

Следует отметить, что разнообразие стилевых особенностей, творческих задач и технических приёмов великих русских художников представляет богатейший материал для изучения и осмысления. Тщательное изучение их методов выполнения краткосрочных изображений окажет неоценимую помощь в развитии творческого и профессионального кругозора.

 

Вот воспоминание об абрамцевской жизни Ольги Донме: «Мне повезло. Я родилась в замечательной семье. Мой дед был художником. Он построил большую дачу в Абрамцево, где и собирались все мои многочисленные кузины и кузены… В доме гостили дедушкины ученики: молодые художники, приезжавшие к нам на пленэр – места в Абрамцево удивительные. Подруги моей тети привозили своих детей. И мы отправлялись в дубовую рощу на заветное место для пикника. Разжигали большой костер, пекли картошку, пели песни про «Бригантину» и Флинта, про Подмосковные вечера и леса Белоруссии. Иногда дедушка собирал нас в своей мастерской, раздавал настоящие холсты, масляные краски, колонковые кисти и предлагал нарисовать букет, собранный в бабушкином саду. Однажды он дал нам небольшие мраморные пластины и инструменты, и научил делать барельефы. Мы росли в атмосфере мудрого дружеского участия взрослых. Это и по сей день дает мне ощущение защищенности, некоего внутреннего стержня, уверенности в своих силах, веру в добро. Я вспоминаю о том, как нам все было по плечу, мы все могли, у нас все получалось, когда на нас смотрели любящие глаза взрослых. Теперь, во взрослой жизни в трудные минуты я часто черпаю душевные силы в воспоминаниях детства. Материальные проблемы не удручают меня. Ведь я точно знаю, что истинное богатство – это улыбки друзей, чай за большим круглым столом, песни у костра, свежий букет из полевых цветов и самодельный кораблик, уплывающий в море…».

    

Татьяна Ивановна Вишневская,

зам.директора по развитию ДХШ № 7,

преподаватель ДХШ № 7