А. С. Понаровский "Машина времени".

Машина времени

   


«Зачем нужна история искусства в художественной школе? Зачем нужна история искусства? Зачем нужна история? Зачем?» Вот такую цепочку вопросов я предложил в этом новом учебном году очередному новому первому классу. Дети недоуменно смотрят на меня, явно сталкиваясь с подобным впервые, но дальше их недоумение растет еще больше, когда я, театрально выдержав паузу, сам отвечаю на него: «Низачем». Наступает короткая разрядка, кое-кто ожидает продолжения, а кто-то из детей понял: преподаватель шутит, значит, можно расслабиться. Но дальше я добавляю: «Низачем. Давайте лучше поговорим о чем-нибудь более насущном, действительно важном для всех нас. Какие будут предложения?» Вновь недоумение, немой вопрос и даже некоторое возмущение. «А когда мы закончим?» - задает девочка на последней парте из угла классной комнаты. «А когда хотите, можем прямо сейчас, только дайте мне, пожалуйста, ответ на вопрос, который я вам задал» - отвечаю я. «Что является для всех нас действительно более важным, чем искусство?» «Мой попугай!» - выкрикивает черноволосый парнишка с задней парты. «Да? И почему же ты считаешь, что твой попугай интересен для всех нас?» - «Он большой, очень говорливый, но лысый!» - «А что с ним? Почему он облысел?» - «У него депрессия…» - «Почему, что случилось?» - «Он влюбился в мою одноклассницу, которая приходила ко мне в гости, но Маруся не ответила ему взаимным чувством…» - в классе снова хохот, который очень подбадривает мальчика, ему нравится быть в центре внимания и вызывать своими шутками всеобщий смех. «Что ты говоришь! Скажи, пожалуйста, а ты любишь своего попугая? А вдруг у него не выдержит сердце, и он умрет от любви по твоей однокласснице? Что ты будешь делать?» - Мальчик напрягся и загрустил, видно было что он не знал, что ему ответить. «Если разрешишь, я могу ответить за тебя и на первый мой вопрос, и на второй, хочешь?» Мальчик кивнул. В классе стало довольно тихо. «У меня недавно приключилась такая история: я шел по тротуару и, случайно зацепившись мыском ботинка о бордюр, шмякнулся со всей силы на шедшую впереди меня девушку. И вот когда я падал, то случайно сорвал с ее плеча сумку. Девушка подумала, что я грабитель, вцепилась в мои волосы! Но самое невероятное, что потом мы с этой девушкой поженились, и живем счастливо». Дети в классе хихикнули, но мальчик с черными длинными волосами смотрел на меня и ждал, когда же я отвечу на вопросы, которые сам же и задал. «А причем тут мой попугай?» - спросил он. «А при том, что искусство, друзья, это всегда остановка! Это попытка ухватить уходящий момент жизни: счастливый и горестный, смешной и трагический, и наша с вами задача будет состоять в том, как научиться этому. По-настоящему это могут только великие художники, ведь все, что ты рассказал про своего попугая - смешно и очень грустно, но его история (так же, как и моя дурацкая история) останется только в моей и твоей памяти. «Но вы же рассказали нам эту историю, теперь мы тоже их знаем» - «Так-то оно так, но вот по-настоящему прожить это вы не сможете. И сколько всего такого в мире было, есть и будет, что мы с вами не сумеем никогда прожить по-настоящему и глубоко. Правда, есть у нас один способ, с помощью которого мы можем почувствовать удивительного человека, прочувствовать невероятную историю и даже ощутить запахи и почувствовать вкус того, что нам никогда не удастся почувствовать наяву» - «Что это за способ, машина времени?» - «Да!» - «Это фантастика, машина времени не существует!» - «Не верьте тому, кто тебе или кому-либо еще сказал это! Машина времени есть! Это - искусство». Последние слова огорчили детей, они ждали реальной машины времени, но я продолжил: «Только искусство, друзья мои, способно даже на большее, чем машина времени: оно способно воскрешать из мертвых, способно привораживать и способно двигать предметы в пространстве без непосредственного воздействия и еще на многое-многое другое. Я даже могу вам показать все это прямо сейчас» - «Покажите! Покажите!» - раздались многочисленные просьбы. «Хочу увидеть, как время останавливается!», «Хочу сам полететь в воздух!» Я молчал, напряженно оглядывая весь класс; и именно напряжение моего взгляда заставило всех ребят замолчать в ожидании моего ответа на все их просьбы и вопросы. «Палеолит. Наскальная живопись. Пещера Альтамира.»

Ровно для таких полетов мысли, обескураживающих дискуссий и споров (со временем все более предметных и серьезных), для дружного смеха всего класса, объединяющего ребят в коллектив, для восторга чувств и понимания глубины мира и искусства, наконец, для необузданной фантазии мысли и чувств существует такой предмет, как история искусства. Ведь в наше совсем не простое время детям так необходим разговор о чем-то действительно важном, о чем они не могут поговорить в школе, дома, с друзьями. Потому что искусство всегда находилось на границе человеческого существования, на границе человеческих возможностей, на границе начала и конца... И дети, которые приходят к нам на уроки, как раз и хотят задать вопросы о самом сокровенном, хотят понять все самое непонятное и хотят увидеть и услышать то, о чем действительно по-настоящему стоить говорить, думать, жить. Ведь, становясь на краю, мы отчетливо видим всю перспективу, время становится как будто спрессованным и невероятно замедленным, как будто жизнь поставили на паузу, она движется в очень протяженном рапиде. И вот тогда человек начинает давать самому себе ответы. Ведь искусство только проводник, только наводчик и подсказчик, оно способно только взбудоражить нашу мысль и чувство, а уж как сильно мы будем двигать горы или как высоко взмывать в воздух - зависит от нас.

 

Антон Станиславович Понаровский,
преподаватель ДХШ № 7